Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

fingertips

К вопросу о ранней чешской истории

Нашлось несколько забавных мультиков о событиях, уже обсуждавшихся в этом журнале, а именно - что происходило на территории Чехии сразу после последнего ледникового периода, в бронзовый и железный века, а также во времена кельтов и при великом переселении народов. Все на чешском, рассказчик - чешский лев, в принципе понятно и без слов, хотя кое-какой юмор теряется, особенно в последнем :))



Collapse )
fingertips

Краткая история Чехии. Часть первая. От древнейших времен по первого Пршемысловича Борживоя.

Дорогие френды, чешские и не совсем, я тут между иммунологией и педиатрией придумала повторить историю Чехии так, для интереса, ну и делюсь с вами выжимками - чтобы мне было веселее повторять, а вам просто поинтересоваться, если что :)) Выкладывать буду по частям - по мере повторения.

Итак. Часть первая. От древнейших времен по первого Пршемысловича Борживоя.

Collapse )
Продолжение, как вы понимаете, следует :)
fingertips

Мальта

История Мальты в диалогах, которых могло и не быть :)
Collapse )

А сейчас?
Collapse )

Ну, и перед тем, как показать вам слайды, одно маленькое замечание: в этом путешествии нас с О. сопровождали двое странных существ: саркастичный путеводитель, не стеснявшийся заявить “Данный музей рекомендуется только в очень плохую погоду”, или “музей пыток рекомендовано показать потерявшим совесть подросткам”, и Гийом Аполлинер, прибившийся к нашей компании перед самой поездкой. И для Аполлинера я решила сделать отдельный фотоальбом на память - пусть порадуется.
Аполлинер и Мальта
.

Просто Мальта
.
fingertips

One night walk

Ну что ж, факт налицо: прогулка состоялась. Ночь с субботы на воскресенье оказалась намного теплее и длиннее, чем можно было бы предположить, за что всем нам несомненное спасибо и троекратное ура :))

Официальный повод прогулки: день любви по еврейскому календарю, праздник Огня Царей, в который вся вода - святая (учитывая, сколько ее за день вылилось с неба, и со сколькой мы соприкоснулись ночью - этой святости нам год не расхлебать :), плавный переход ко дню воздушного флота и (вам, знатоки, на заметку!) дню объединения переселенцев Прекмурья с материнским народом Словении (вот это я понимаю, даже народы коми со своими куплетами рядом не стояли :))

Неофициальный повод: у каждого, полагаю, свой.

Check point. le_merlenne и oka явились на место встречи раньше всех, причем oka успел несколько раз позвонить мне, стеная, что едва он вышел на рассчетную точку, как к нему пристала какая-то смутно знакомая девочка, чего-то клянчит и тащит его, кажется, не к тому мосту, и не в тот скверик.
К половине одиннадцатого к сheck point'у подтянулись Денис с неизменной трубкой, ordnic с новостями из Кршивоклада, assa и melamory_me с глинтвейном и вопросами, как там Кршивоклад, не кривее ли сверх обычного?
Несколько раз терявшийся из мобильного эфира freedomcry, с которым мы никак не могли понять, кто кого догоняет, и кто кому идет навстечу, ибо все относительно в этом лучшем из миров, и уж тем более, в Городе Мостов, наконец, нашелся и был встречен ликующими криками у совсем не того моста, где предполагалось изначально.

Рудольфинум. ну что ж, в громкоговорении под патетическую музыку со ступеней уютно высящейся за спиной помпезной глыбы, есть свое очарование, мягкое, но настойчивое (Когда там у нас, говорите, ближайшее седьмое ноября? и кто последний в очереди на мировое господство или хотя бы в предводители революции средней руки? :)

Йозефов. А вот не взять вопрос про счеты, ступив на порог еврейского квартала - это чистое безобразие...
Лермонтов, спорю на что угодно, не менее бойко вчера ворочался в гробу, чем его собрат по перу ака наше все, поскольку его парус, то болел, то довлел, а то и вовсе говел в тумане моря голубом.
Кафка возражений не вызвал за исключением того, что карманы его оказались возмутительнейшим образом запаяны, а в пиджаке не было ни кода, ни записки с подходящей времени и месту цитатой. Ну и какой он после этого мистик, ваш Кафка? Потом мы нашли ланцетника. Но он был длинен, и мысль его раскрасить быстро покинула головы всех пристутвующих, зато сыграли в крестики-нолики, а Коля совершил диверсию в стиле ХалфЛайф: кто знает, как долго и как цветисто будут ругаться теперь дорожные рабочие, укладывая на место каждое утро один и тот же булыжник, ведь, обозначенный лямдой в кружочке, он будет отныне непреодолимо влечь к себе горячих душой и сердцем искателей кладов и тайников... :))

Потом нами были найдены бомбоубежище и лучшая из всех вариаций на тему энгельсленинмаркс.

Ознакомившись с устройством благотворительных монастырских детских садов, обязательным атрибутом каковых являются: а) стена каменная и забор трехметровый, остроконечный, согласно гостам инквизиции; б) яма для львов, глубокая и сырая, согласно гостам Др. Рима; 3) незатейливый, строгий узор из колючей проволоки по периметру стены согласно гостам второй половины двадцатого века, знатоки заскучали, затосковали и взалкали кофе. Но любовь к ближнему победила, и сначала мы купили рогаликов для лебедей.

Дантес. ну да, судя по тому, что там творилось, имелся ввиду все-таки не лощеный офицер (но шутка про "Кучерявым темноволосым, склонным к стихосложению, вход строго запрещен" - хороша :), а граф с подозрительным прошлым. Судя же по названию - Метрополь - в виду не имелся ни один из Дантесов :)) Зато официанты приятственные, и курить было что,

даже когда сигареты кончились, поскольку кое-кто (не будем тыкать пальцем) использовал их не по назначению :))


Да, еще, конечно, порадовали (и не меня одну -freedomcry тоже был приятно удивлен ) два египетских саркофага, а над ними - летящий белый рояль, подсвеченный стерильным голубым неоном, вот уж воистину - "смешенье жанров, черт побери!"
И Сашин порыв - фотосессия тоже, по-моему, удалась :))



Дорога к набережной. Ну что, кто-нибудь нашел, как называется этот особый крест (идентифицированный также, как складной могендовид :)? а этот странный дядечка - сосед Яна Непомуцкого? И звон часов во время чтения мрачного вопроса - всего четыре удара ровно в полночь - к чему бы это?

Набережная. Горка на детской площадке выдерживает только пятьдесят килограммов детей, зато странные штуковины на пружинках выдаржали всех. Запах глинтвейна, медленно смешивающийся с запахом реки, и неустойчивое равновесие, и здравствуй, лето-прощай, лето, лехайм! :)


Откуда лебеди узнали, что Денис принес рогалик, непонятно, но уже через три минуты две роскошные птицы с независимым видом плавали у парапета и дрались за хлебные кусочки. Нас, правда, к месту общения с прекрасным слетелось куда больше.


Третьим приплыл подлинный лузер(тм), когда все уже кончилось...


Потом assa и melamory_me покинули нас, и вдруг всплыла и воспылала мысль о корабликах - горе вопросам, брейн мы так и не доиграли, и все недоигранное сгорело или покоится на дне Влтавы. И при свечах из влажных листов с вопросами была сооружена целая флотилия. le_merlenne, явив чудеса моторной памяти, в три секунды восстановила умение складывать линкоры, и устроила мастер-класс. Но ordnic тоже явил чудеса моторной памяти: что бы он ни складывал получался автомат получалась панамка :))
Денис и oka заслуживают отдельного восхищения за то, с каким неимоверным упорством они строили свой броненосец потемкин из двух пластиковых стаканов, чтобы запустить на нем самую большую свечу. Они подошли к делу научно, и кажется, даже начертили какой-то простенький планчик на стене поблизости. Итог превзошел ожидания: трижды полузатопленный, в четвертый раз броненосец поплыл на ура, причем развил такую скорость, какой в стоячей воде от корабля ожидать не приходится...
Вот так выглядела наша флотилия.

По итогам стихийно состоявшегося морского боя имею сказать следующее: Герострат поджег Гераклита, Фалес тусовался рядом, но на выручку не пришел. Архимед взял на абордаж Академика Шварценгольда. Крейсер Быстрый, он же Трусливый, ушел в открытое море, линкор Забытый так и болтался у берега многозначительным философским символом.
Ввиду грандиозности сражения, freedomcry был назначен Гомером, и в ближайшее время, надо полагать, разразится поэмой по всем законам жанра, с гекзатром, витиеватыми оборотами, яркими сравнениями, пригоршней аллегорий и толпой богов, приплясывающих на берегу.
В какой-то момент мой фотоаппарат переключился в режим iso и получились вот эти две фотографии, которые лично мне очень нравятся :))

Остальные фотографии можно посмотреть здесь.

На Манесовом мосту нас покинул oka, и мы вроде бы отправились на трамвай, но по дороге передумали и в результате оказались в прокуренной веселой господе у самого окна, из которого были видны две звезды и немного холм. И там тоже получилось прекрасное: четыре часа утра, круглосуточное заведение одно из немногих в городе, поэтому, понятно, набитое чуть ли не до отказа. Дым - хоть топор вешай, народ пьян и обкурен, музыка - а ля Ленинград. Гонцы, отправленные за виски и кофе, возвращаются только с виски. На вопрос: "Где кофе?" грустно качают головой: "Бармен сказал, что в это время суток пить кофе - вредно для здоровья..."
Ну и на сладкое - вот вам несколько цитат (увы, масса прекрасного вылетела из моей памяти, поэтому, если кто-то что-то вспомнит - добавляйте):

"Нам не хватает Коли и колёс!"
"Что ты вьешься надо мною, когнитивный диссонанс..."
"Вы пронзили мне в мозг хрустальной пулей!"
"Ну что это за загадка - на стемянке развешаны баранки? Какие ж это счеты, стремянка же - двойная лестница, нет таких счет, чтобы с двух сторон!" "А это счеты для двойной бухгалтерии!"
"Корабль "Данубио" - так и сказано прямым текстом: "Да идите вы с вашей экологией!"
"Ну откуда может в Австралии взяться город с неприличным названием?!"
"Убей в себе контролера!"
"Смотрите, из Рудольфинума картины выносят блондинки в коротких платьях и на каблуках. На контрасте работают, чтоб никто не заметил!"
"А завтра из новостных лент мы узнаем, что на Влтаве не досчитались половины кораблей, и Манес сгорел от копеечной свечи..."
"Не тяни за этот канат, мне страшно подумать, что можно вытянуть из этой реки... И назад потом не запихнем!"
"Конечно, он не согрит! Вокруг свечи же - вода, пропитанная бумагой!"
"Да... Авиация в этот раз была не на высоте..."
"А все-таки светает! Воон там - светлая полоса!" "Да?.. Вообще, сейчас три утра, и восток сильно не там. Но может, и правда, светает..."
fingertips

о Лилит

Она начинает сказку с конца. От умерли вместе.
Пили с одной ладони, пропитались друг другом.
Те, что рядом с ней, смыкаются тесным кругом.
Боятся и ждут, и каждый думает: если
Она сейчас засмеется - спаси нас боже -
Если встанет, протянет руку, глаза поднимет,
Пусть не заметит меня, пусть не мое имя
Произнесет...
И глаз от нее оторвать не может.
И ловит каждое слово девы из преисподней,
Которая тоже когда-то брала из горсти Господней,
Только адам и ева оказались совсем другими:
Их было жаль, а она становилась вровень,
Смотрела в глаза, отличала вину от горя,
Она больше, чем глас Господен и Свет Господен
Любила море.
И Гордый Ангел склонился к ее коленям
Прежде, чем возжелал престола и горней славы.
Она рассмеялась: милый мой, глупый, слабый,
Знаешь, я и сама-то себе непосильное бремя.
А когда он упал, бескрылый, в пучину ада,
Она спустилась за ним, ладони к щекам прижала,
Целовала, росой поила, баюкала, утешала,
Но он на нее ни разу не поднял взгляда.
Ты сильнее меня, и я, кажется, этому рада,
Уходя, сказала через плечо, а он беззвучно заплакал.
Она не знает смерти, ничьего не боится гнева,
Развлекается, истину переплетая умело с ложью,
Она навсегда ни дьяволова, ни божья,
Сочиняет судьбы праправнукам глупой евы.
Вот отбросила волосы с плеч, имя пропела и замолчала.
Нерожденные вьются вокруг стаей бабочек-одноденниц,
Лилит прислушалась: там, на земле, закричал младенец.
Еще одна жизнь досказана до начала...
fingertips

Life is a moment in space* - здесь: last farewell to 2007.

Прогулка по обледенелому парапету шириной чуть больше ступни. Слева, метрах в семи под вами - темная вода. Стена, на которой вы стоите, сверху покрыта мутным толстым льдом, а вниз - бела и отвесна, справа от вас - безлюдный ночной парк. Город - как картинка, и тонкий обоюдорогатый месяц висит над средневековыми крышами. Противозаконное, мучительное совершенство контуров и светотеней.
Длинный шарф то путается в ногах, а то приподнимется концами над водой и ненавязчиво тянет туда - влево, подошва прикрывает край стены уходящей в темную воду бесшумной реки.
Одно движение. Не то что неверное, но чуть менее, чем надо, быстрое, чуть менее, чем надо, осторожное, чуть менее, чем должно быть, уверенное, и никто даже не догадается, как все было на самом деле, а завтрашний день не догадается, что пора наступить...
Если бы уметь сместить рамку времени... Впрочем, даже если не смещать - ведь физики давно твердят: все происходит одновременно - прошлое, настоящее и будущее, и только движение от одного к другому есть иллюзия, как и вся наша логика, основанная на этом движении. Так что даже если не...
Такой же точно полуночный час, вон тот остров посреди реки, вон тот мыс, отлично видимый отсюда. Там, на крохотном песчанном пятачке сидят трое. Пикник на обочине звездных дорог, сошедшихся на несколько коротких дней. Отсюда не видно, как они смеются, эти трое. Вокруг них - срединное лето, и плывут по черной воде лебеди-призраки, и брошенный кусок хлеба падает слишком близко к берегу, чтобы птицы обратили на него внимание. Но сидящим на пляже все равно - не птицы, так рыбы. Они и сами по сто раз на дню превращаются среди прочего и в тех, и в других... Они поют детскую песенку, что "ну а дружба-начинается-с-улыбки..." и немедленно замечают плывущее по небу, случайно подсвеченное прожекторами облако-смайл, и опять смеются, и машут тому, который там, наверху балуется то для них, то ими самими. Потом они встают, стряхивают песок с босых ступней, обуваются и уходят.
Теперь - скамейка на том же берегу, что и стена, но чуть от нее поодаль. Весна. Двое. Ничего между ними не было, кроме разговоров, ничего и не будет. Все до одного вопросы, которые он задает ей - не вовремя и не те, все до одного ответы - игра, которой никто не забавляется кроме нее, отвечающей. Он хочет вылечить ее от болезней и страхов, от которых она давно бы излечилась сама, но они - лучшее, что в ней есть. Он боится за нее, но еще больше боится ее самой. Ей скучно, и хочется положить голову ему на колени. Это ничего не будет значить, но так удобнее смотреть на звезды, потому что смотреть на Город по-прежнему больно - в его совершенстве слишком много от ее снов, вдруг без разрешения ставших реальностью.
Мост чуть дальше скамейки, с этого берега на другой, проходящий прямо над островом. Лето. Там - двое. Они разделили несколько ночей: десятки километров ночных улиц, разбитых на шаги. Они соприкасаются шуршашими рукавами курток. Камень, по которому она еле слышно шлепает ладонями, прохладен и мокр - только что прошел дождь. Она первой смотрит в пространство между водой и небом, и замирает, задохнувшись. Она знает, что он здесь, рядом, она знает, что он смотрит на нее, но ей становится наплевать на все, кроме этой бесконечной пустоты, которая затягивает до головокружения, до тошноты, до дрожи в коленях. Еще мгновение, и она забывает о своем спутнике, забывает навсегда. Не смотря на то, что спустя минуту они, держась за руки, уйдут с моста, и будут пить кофе, и есть овсянку на завтрак, и шутить, и обмениваться замечаниями, она уже никогда не вспомнит о нем, а вот это пространство между рекой и небом еще долго будет ее единственным сном.
Дом-шкатулка на той стороне реки: Театр-феникс, сгоревший, да вернувшийся. Отсюда, со стены, его плохо видно, потому что мост заслоняет театр почти до половины, а туман позаботился о том, чтобы скрыть все остальное. У входа в театр - трамвайная остановка. Там двое. Он и он. Зима. У них за плечами - почти четыре с половиной года и пятнадцать стран. Они говорили на разных языках, когда встретились, теперь и навсегда говорят на одном - смеси тех трех, что выучил каждый, пока они вместе. Их прошлое больше их будущего, потому что одному из них осталось что-то около шести месяцев жизни. Они прощаются с девушкой в оранжевой куртке, перебегают дорогу, держась за руки, и скрываются в кофейне "Славия". Девушка смотрит им вслед сухими глазами, и без конца целует в мохнатый затылок котенка, который выглядывает у нее из запазухи. Они оставили его ей, поскольку хотят уехать из Города, им кажется, что за шесть месяцев можно еще многое успеть. Тот, что здоров, тайком скупает по черным каналам обезболивающие. Он никогда не нарушал закона, он - "мальчик- из-хорошей-семьи", он страшно боится тащить опиаты через границы. Но он это сделает .
Набережная на противоположном берегу реки. По ней очень быстро идет девушка. Навстречу ей - молодой человек. Он поднимает глаза и в долю секунды узнает ее: полтора года назад они не дольше пяти минут разговаривали на мосту. У нее изменилась прическа, на ней совсем другая одежда, она почти не смотрит по сторонам, Город уже купается в ранних зимних сумерках, но он все равно узнает ее, и успевает, обернувшись, окликнуть ее по имени и крикнуть "Ca va?" "Bien," - доносится в ответ, она обрачивается на ходу, улыбается ему, и спешит дальше...
По мосту с того берега, где стоит стена, на другой бежит человек - он догоняет бумажную шляпу черную всю в серебрянных звездах. Это конец апреля, ночь чародейниц. Шляпа катится криво, но резво. Человек бежит за ней изо всех сил, а за ним, подобрав юбки своего ведьминого наряда одной рукой и сжимая метлу в другой руке, бежит, смеясь, рыжеволосая женщина.
И еще десятки, десятки мгновений, сошедшихся здесь. И среди них - прогулка по обледенелому парапету шириной чуть больше ступни. Слева, метрах в семи под вами - темная вода. Стена, на которой вы стоите, сверху покрыта мутным толстым льдом, а вниз - бела и отвесна, справа от вас - безлюдный ночной парк. Город - как картинка, и тонкий обоюдорогатый месяц висит над средневековыми крышами...
necheloveknezver

(no subject)

Она медленно сходит с ума,
За окнами едут дома
Бесшумно куда-то вбок.
В голове включился капс-лок:
Все буквы - заглавные, только бог
Строчными бормочет, десяткой Arial:
Видишь, я тебя не оставил
Хранил, как мог.
Я свернулся в комок,
Я в тебе залег
Белым пятном под ребром под пятым,
Вот умрешь, и невыспавшийся патанатом
Вырежет и сложит меня в кулёк.
Отвезет на безымянную речку,
Бросит в темную полынью,
В душной часовне за душу твою
Поставит свечку.
К моему алтарю.
По пути на вокзал заглянет к родне
Выпить по стопарю.
А я полежу-полежу на дне
Колыбельную рыбам спою,
Послушаю воду.
А потом ай-да-выкачусь-по-небосводу
Огненным колесом,
Туда, где мой настоящий дом
(а не тесная ямка под пятым ребром),
Как раз доберусь до престола,
К моменту, когда ты предстанешь перед Петром...
fingertips

приятная неожиданность

Когда-то давным-давно, в двадцатых годах четырнадцатого столетия, Карл IV, тогда еще звавшийся Вацлавом и бывший если-сильно-повезет-наследником не слишком завидной люксембургской короны, провел несколько лет при французском дворе. Однажды его воспитатель, Пьер Роже де Бофор-Тюренн, восхищенный успехами Вацлава, воскликнул: "Молодой человек, да вам бы с вашими способностями быть императором Римской Империи!" "Я стану им не раньше, чем вы - Папой Римским," - вздохнул юноша... Как они, наверное, смеялись(хотя, конечно, скорее - плакали навзрыд), встретившись году эдак в 1349, когда один уже носил папскую тиару, а другой - римскую корону...