Category: спорт

Category was added automatically. Read all entries about "спорт".

fingertips

Портрет неживого в осенних тонах.

Выбралась я на прогулку, и не по самой прямой дороге выбралась, поскольку здешняя топография прекрасна лестницами, закутками, узкими переулками, кривыми перекрестками, крохотными садами на террассах и вхолмно-подхолмными улицами. Увы, это практически невозможно - передать электронным пером атмосферу старого жилого района, где в воскресенье после полудня тихо-тихо, где тротуары сейчас засыпаны листвой, где семьи несколькими поколениями живут в трехэтажных, тесно пригнанных друг к другу домиках, где все дворы - внутренние, где все торговые лавчонки - а ничего крупнее здесь не водится - закрыты с пятницы, и улицы заканчиваются скверами или крохотными треугольными площадями на три самейки под четырьмя дубами.
Но фокус в том, что одна из улиц, попетляв, неожиданно вывела меня к заброшенной изнанке огромного стадиона. Я люблю, когда малое вдруг так резко сменяется большим, не по размеру людскому, пространством: справа высились длинные, серые, обветшавшие стены. Слепые входы на трибуны были завалены хламом, уже кое-где поросшим древесным молодняком. Выше - ржавые лестницы, какие-то переходы и узкие ниши в стенах.
Слева же от стадиона тянулись пакгаузы, гаражи и далее - необъятный, плотный, все еще буйный, но уже не зеленью, а утонченной желтизной и густой бордовостью парк. Здесь не было ни души, но... Между право и лево - заасфальтированная площадка - метров пятьдесят на пятьдесят, и по этой асфальтовой ладони ходит некто в широкорукавной хламиде и с длинным, неясного цвета шарфом на шее. Ходит безостановочно, бессистемно и как-то неловко. В руках у него труба. И он играет. Все в перемешку: сначала - отбой, потом - адажио Альбинони, Гайдна, немного Армстронга, сигнал подъема, какую-то ужасно знакомую попсовую песенку, потом - снова Гайдна. А когда опускает трубу, продолжая деревянно шагать, что-то бормоча на ходу, от него слышится непрерывный ритмичный электронный писк.
Мороз по коже продирает, если честно, так что я стояла, смотрела и слушала до самых сумерек.
Неужто Ангелы Страшного суда уже здесь и приступили к репетициям? :)
fingertips

Кстати, еще о беспорядке... :))

Вот с этого поста начиная, хотелось мне порадовать вас примером взаимодействия двух хаотов-людей, да все руки не доходили написать, а теперь не то чтобы дошли, но все равно пишу :)) Итак, есть А. - научный руководитель и светило и Я. - студентка-постградуальщица. Оба - чистейшие порождения энтропии.
А. приходит в лабораторию перед концом рабочего дня, извлекает Я. за шиворот из ламинарного бокса (а у Я., между прочим, день в самом разгаре, и три работы начаты, и ДНК варится в циклерах, и наплевать, что все уже почти разошлись, а кто остался - переодеваются, чтобы тоже уйти).
А. с видом счастливого фокусника: - Я.! Можешь написать тезисы для стендового доклада!
Я.(перестав на секунду выползать из рук А. в сторону ламинарного бокса и бессильно повисая на собственном шивороте): ?!!!
А.: Да-да, я узнавал, дедлайн только завтра в час дня, ты еще успеешь!
Я.: А о чем писать-то?
А.: Не знаю, но они должны понять, что мы - лучшая лаборатория!
Я.: Ладно, но результатов у нас еще нет.
А.: Каких результатов?
Я.: Ладно, есть, но они не посчитаны. Статистики нет.
А.: А теория?
Я.: А под какой вывод теорию писать?
А.: Все равно, но из двух вариантов тот, который вчера обсуждали (А. вчера был на конференции и с Я. не встречался, так что ничего они не обсуждали).
Я.: Отлично. Объем?
А.: Мммм, ну на глазок сделай, чтоб на страницу что ли. Да, и Л. напиши третьим автором, он тебя тоже напишет.
Я.: В докладе про цитокины?!! Я и слово-то это только вчера выучила!
А.: Какая разница?
Я.: И правда, никакой...
А.(с неподдельным интересом): А что это у тебя в боксе из пробирки лезет?
Я. (почти злобно): Гомункул! Писать о чем будем?
А.: Говорю же, без разницы, главное, чтобы хорошо получилось, и чтобы успеть!
Затем А. прощается со всеми присутствующими и отбывает. Я. до восьми вечера работает, путает все, что можно перепутать, в последний момент счастливо распутывает перепутанное, записывает к собстенному изумлению и подозрению правильные результаты в правильные столбики и в унылой истерике приходит домой к половине десятого.
Дома Я. садится за компьютер, открывает девственно чистый вордовский лист, вдохновенно записывает придуманное в автобусе название. И вдруг понимает, что забыла уточнить, на каком языке должен быть доклад. Обреченно вздыхает, открывает Документ 2 и записывает то же название на другом языке. Открывает ЖЖ. Пишет пост на русском. В половине второго стирает пост начисто, потому что он зануден. Пишет пост про Город, бредет на кухню, варит себе сразу две кофеварки кофе с чабрецом, сливает все это в поллитровый бокал, бредет назад. Пишет первое предложение доклада. Немедленно решает, что оно должно стать последним. Пишет стих. И два письма. Вымарывает из первопоследнего предложения доклада три слова и предложение становится нечитабельным. Размещает в ЖЖ стих, пост оставляет под глазом, идет сидеть на подоконнике и дышать свежим осенним воздухом. Вернувшись, пишет первый абзац доклада. Продолжая доклад пишет стих, стирает, пишет снова. Засыпает на клавиатуре.
Через час просыпается, чертыхаясь собирается на работу. Две кофеварки, запас чабреца иссякает. В 9 утра Я., бормоча и подпрыгивая на стуле, строчит обзац за абзацем, никто не осмеливается не то что говорить вслух, но даже подходить ближе, чем на пару метров к эпицентру научного творчества. Когда страница почти готова, и осталось написать только вывод, приходит сердобольный солнечный Л. с пластиковым стаканчиком кофе, смотрит через плечо Я. и говорит: "Слушай, там по-моему, норма - 400 знаков." Я. со стоном опускает руки на стол, Л. вкладывает в опущенные руки стаканчик, гладит Я. по голове и набивает в адресной строке координаты конгресса для которого ваяется доклад. Ну да, 400 знаков. Но, как выясняется, на любом языке, так что можно не волочь за собой второй вариант. Я. начинает марать написанное. Смысл утрачивается. Приходит А., смотрит неодобрительно на Я. и на часы. Потом с неподдельным интересом осведомляется: "А о чем наш доклад?" Я. зачитывает тему. "О, - удивляется А. - а мы и про это можем написать? А я думал, что обойдемся только...- и называет тему из смежной области." Я. уже море по колено: "Будем делать два доклада?" А.: "Пойдем, лучше кофе выпьем." Я., комкая стаканчик: "Уже полдвенадцатого." А. :"Дедлайн в час, еще успеем." Я.:"Вывода нет." А.: "Да нипиши там хоть что-нибудь! Всего два предложения, имей совесть!." Я., не совсем улавливая, при чем тут совесть, пишет два саркастичных кратких предложения о том, что результаты наши достоверны, а наша лаборатория - самая лучшая. А. читает написанное через плечо и, не уловив сарказма, говорит: "Отлично. Теперь отсылай, и пойдем пить кофе." Без четверти час тезисы отправлены, в лаборатории ненадолго воцаряются мир и согласие. Через сорок минут приходит письмо о том, что тезисы приняты, и можно приступать к изготовлению доклада. Я. счастливо вальсирует с Л. по лаборатории, входит А. и объявляет: "Слушайте, тут через полтора часа у меня лекция, хорошо бы слайдов сделать, и поскольку вы оба - мои студенты, догадайтесь, чем вы сейчас будете заниматься?... - увидев лица Я. и Л. он поспешно добавляет, - кофе и прочие легкие стимуляторы - за мой счет."
MICA, lab-life

ничто иное, как дыбр...

Это были три дня осторожного кружения, танца на цыпочках. Он пристально смотрел на нее, она ниже склоняла голову, продолжая колдовать, потом - смена ролей, и вот уже она внимательно следит за ним, а он сосредоточен и отстранен. На миг кажется, что все срослось, и счастье близко, но - нет, разочарованно отпрянут друг от друга в разные углы замкнутого пространства, перебрасываются короткими, обиженными фразами, не то, опять не то... И снова приблизятся, она следует за ним, его пальцы скользят по гладкому теплу, и ее рука немедленно повторяет его движение, она запрокинет голову, он немедленно отвечает тем же, напряженный короткий смех, долгие молчания... Так представитель компании Биотест и наша сотрудница настраивали умную машину Квикстеп для ELISA и ELPHA. Все закончилось хорошо, расстались, как водится, друзьями :))
Зато процесс настройки Люминекса походил на залихвацкий хоровод с гиканьем, притопыванием и нецензурными частушками. Между делом взорвали в центрифуге панельки для ПЦР, эта странная пластмасса не рассчитана на 6000 g...

Немного песка лабораторных будней

- Либор, друг мой, у нас не найдется для американцев лишней ДНК?.. и корма для рыбки.

- Крови мне, крови, да побольше!

- Уже пипетуете?!

- Кто взял пипетку, верните центрифугу!

- Смотрите, смотрите, ДНК разбежались!

Склонившись над вылитым в специльную форму гелем, прочесывая его пластмассовым гребешком, злобно:
- Ненавижу бублинки, ненавижу бублинки, ненавижу бублинки... (бублинек - чешск. пузырек)

- Какая большая, красивая машина, с нее бы картины писать, а вы все ДНК, ДНК...

- Из-за вас у нас бокс перестал работать!
- Это у нас из-за вас Люминекс стоит!
Непродолжительное молчание, потом мрачно:
- А пойдем, серологии вортекс отключим?..

- Тебя что, не учили основам секвенирования?
- Как это не учили? В начальной школе на уроках труда, как сейчас помню, девочки суп варят, мальчики табуретки пилят, а я сижу себе тихо в уголке и секвенирую фрагмент генома...

- Шарка, мне очень жаль вытаскивать тебя из бокса... еще жальче мне влезать туда самому...

- Я это выброшу. Нет, жалко, да нет, выброшу. А вдруг понадобится? Но ведь сломанное же... но лучше оставлю.

- Костный мозг пересадим, анализ сделаем, никуда не денется, будет жить.

И вот так день за днем...